Лингвистические экспедиции – это ключ к пониманию языка в живом, культурном контексте. Собираемые в ходе таких поездок материалы (аудиозаписи, редкие лексемы, данные топонимии и социолингвистические опросы) формируют эмпирическую базу для фундаментальных трудов – словарей, монографий и баз данных. В условиях полиязычного социума особую ценность приобретает документирование актуального состояния якутского языка, а выработанные на основе полевых данных рекомендации помогают органам власти выстраивать эффективную языковую политику в республике.
Эти задачи решаются в рамках государственной программы «Организация и проведение диалектологических, топонимических и социолингвистических экспедиций для сбора материала по якутскому языку» (заказчик – Министерство культуры и духовного развития РС(Я)). В этом году работа развернулась в Кобяйском улусе, рассказал старший научный сотрудник отдела якутского языка ИГИиПМНС СО РАН (ФИЦ «Якутский научный центр СО РАН»), кандидат филологических наук, руководитель проекта Егор Николаев.
Ранее, весной, состоялась поездка в село Тыайа, где была собрана лексика, характерная для кобяйского говора. В начале июля проведено дополнительное обследование в с. Кобяйск и аудиозапись бытовой речи носителей. Говорить о выводах пока рано, но уже можно констатировать среднюю степень сохранности говора. При этом исследователи фиксируют любопытные фонетические явления – например, изредка встречаются акающие варианты слов (хамыыр вместо хомуур – «сборный»; халбыйар вместо холбуйар – «снимать сливки»). Крайне редко, но всё же отмечается замена -лдь- на -льль- (в глаголе сыльльар = сылдьар – «ходить»).
Не менее важным источником стал Кобяйский краеведческий музей им. П.Д. Степанова. Благодаря хранителю И.Г. Кобякову и экскурсоводу А.А. Максимовой удалось получить ценные этнографические и языковые сведения. Музейный этикетаж, который часто упускают из виду как лингвистический материал, в этот раз преподнес неожиданные открытия.
Например, в экспозиции обнаружены названия птиц, которые в «Диалектологическом словаре якутского языка» (1976) были привязаны лишь к отдельным говорам: ыгаайы (сунтар., нюрбин.) – «луток» и уораныкы (олекм.) – «каменушка». Как выяснилось, они бытуют и в Кобяйском улусе. Также зафиксированы словоупотребления, отличные от литературной нормы (кэлии уһаат вместо кэлии – «ступа»), и редкие русизмы, уже освоенные языком (сэлиниэр – «шарнир»).
Настоящей удачей стала находка уникального артефакта начала XX века – симиир уһаата, деревянного ушата для приготовления кумыса из кобыльего или коровьего молока (быырпах). Ранее похожий, но иной по форме экспонат нами встречался лишь в школьном музее Индигирской СОШ им. Н.А. Брызгалова (Момский улус). Особый интерес вызывают и специфические термины: к примеру, чэрчи – «столярный циркуль» – до сих пор считался принадлежностью только абыйского, таттинского и верхневилюйского говоров. Фиксируются и фонетические дублеты, где [т] произносится как [д]: даллан куоҕас (чернозобая гагара) даллан кэрэ (серый сорокопут) вм. общепринятого таллан.
Сбор языкового материала в Кобяйском улусе будет продолжен до конца года. Каждая подобная экспедиция не просто пополняет языковые корпусы – она возвращает в исследовательский оборот пласты живой речи и материальной культуры, без которых невозможно полноценное сохранение и развитие якутского языка. Ведь за каждым диалектным словом, за каждой этнографической деталью стоит уникальная картина мира, которую наша задача – зафиксировать и, самое главное, осмыслить.